Меир Шалев "Как несколько дней..."

Роман Меира Шалева «Как несколько дней...» — о них, о таких совпадениях. И хотя в нем появляются и Ангел Смерти, и еще один персонаж явно потустороннего происхождения, главное в этой книге — история любви.

Она охватывает почти столетие, эта история и эта любовь, и, как настоящее дерево, прорастает корнями глубоко в прошлое. Главные герои родились кто где, но жили в маленькой палестинской деревушке — из тех, где если готовишь обед, то каждый знает, что у тебя в кастрюле. Один из героев, Моше Рабинович, оказался «не тем ребенком»: мать хотела девочку и поэтому наряжала младенца в девичьи одежды и завязывала ему косу. Позже коса эта, отрезанная и спрятанная в шкатулку, сыграла свою роковую роль. Сам же Моше в конце концов вырос в обычного мужчину, женился на девушке, похожей на него (за вычетом того, что у нее коса была, а у него уже нет), и жил бы себе долго и счастливо, да вот после одного случая остался вдовцом...

Другой — скототорговец Сойхер Глоберман — всю жизнь больше интересовался коровами и деньгами, и совсем мало — людьми, но нажил свою, особую мудрость, и свой запах, от которого коровы приходили в ужас, и еще обыкновение добиваться всего постепенно, шажок за шажком.

А третьим был несчастный счастливец Яков Шейнфельд, которого угораздило жениться на невероятно красивой женщине, а после влюбиться в другую. Этот Шейнфельд разводил цыплят в инкубаторе да приглядывал за канарейками одного пришлого чудака-альбиноса, и еще сходил с ума от любви к Юдит, наемной работнице вдовца Рабиновича.

Такой вот любовный квадрат, куда уж всяким ромео и джульеттам! Все трое: и Рабинович, и Глоберман, и Шейнфельд — как есть втрескались в Юдит, каждый по-своему. И вся деревня гадала, как же там у них все обернется. Ведь эта Юдит — странная женщина, прибывшая издалека, со своими тайнами и своим темным прошлым. Она кричала по ночам от тоски и жила у Рабиновича в коровнике, и чуть-чуть выпивала в том коровнике — при открытых дверях! — с Глоберманом, и Шейнфельд, похоже, ей не был безразличен. Она и родила-то, представьте, вроде как от всех троих: так до смерти и не сказала, чей сын. А назвала сына Зейде (то бишь, «старичок»), чтобы Ангел Смерти, когда придет, удивился и решил, что ошибся.